— Иосиф, я давно тебя хотел спросить, — перебил Морелля жующий Гитлер, — почему в России никогда не было философов с мировым именем? Сталин пожал плечами: — Не знаю. Я никогда профессионально не занимался философией. Спроси моего друга графа Хрущева. Он профессиональный философ. Гитлер посмотрел на графа. — Вопрос серьезный, господин рейхсканцлер, — вытер плотоядные губы граф. — В России не может быть философии по определению. — Почему? — Нет разницы между феноменальным и ноуменальным. В такой ситуации философу делать нечего. — Что же ему остается делать, если он родился философом? — поднял брови Гитлер. — Мечтать! — ответил за Хрущева фон Риббентроп. — Русские философы не философствуют, а мечтают. Мой фюрер, я пытался читать Соловьева и Бердяева. Это литература, а не философия. — Зато у русских замечательные писатели! — воскликнула Рифеншталь. — И музыка! Музыка! Я обожаю Скрябина! — А я Рахманинова, — захрустела Ева сушеной уткой. — Его прелюдии бесподобны. — И все-таки странно, что в такой великой стране нет философии. — Гитлер задумчиво оторвал голову у заливного поросенка, посмотрел на нее и откусил пятачок.